Жизнь британского парламента

Многие люди не понимают совершенно очевидной вещи: депутату проще всего написать письмо. Адрес простой: Лондон, палата общин. Его можно использовать даже во время парламентских каникул, поскольку Почтовое бюро палаты общин пересылает корреспонденцию депутатам на дом или в их приемную в избирательном округе. Многие люди посылают письма в местные советы или пытаются разыскать домашний адрес депутата, что лишь отсрочивает доставку их писем. Начать письмо тоже просто: «Уважаемый мистер/мисс/миссис…» — у большинства депутатов нет никаких причудливых титулов!

[...]

Присутствие на дебатах

[...]

Возможно, у вас возникнет желание посетить Вестминстерский дворец и Вестминстер-холл — либо чтобы осмотреть здание, либо чтобы побывать на галерее для публики и послушать дебаты в палате общин или в палате лордов.

[...]

Телевещание из парламента оказалось еще более твердым орешком. Чтобы проверить настроение общественности, «заднескамеечники» внесли ряд законопроектов с десятиминутным обсуждением: 4 июля 1978 года (провален 181 голосом против 161), 30 января 1980 года (заместитель спикера подал свой решающий голос против), 15 декабря 1981 года (провален 176 голосами против 158), 13 апреля 1983 года — только для специальных комитетов и 2 ноября 1983 года (поддержан 164 голосами против 159).

[...]

«Не гоняйтесь за министром или депутатом. Этого почти всегда можно избежать: слоняйтесь по коридорам, и случайно на них наткнетесь» — таково одно из правил лобби, сложившихся в 1940-е годы. В них чувствуется подозрительное и неоднозначное отношение парламента к средствам массовой информации на всем протяжении его истории. Парламент обычно хотел держать под контролем сообщения о своей работе и поведении своих членов. Идея о радиотрансляциях парламентских заседаний наткнулась на ту же подозрительность и враждебность. Соответствующие предложения были отклонены в 1925, 1936 и 1939 годах, и даже Уинстон Черчилль был вынужден склониться перед решением палаты общин, не позволившей записать и выпустить в эфир некоторые из его речей военного времени. Премьер-министр Эттли отверг эту идею в 1945 году, а Комитет Бевериджа — в 1949-м: «из-за вероятных последствий, которые многие сочтут вредными». До 1941 года у Би-би-си не было никаких представителей на галерее для прессы.

[...]

В середине 1980-х годов систему лобби чаще всего критиковали за приверженность к брифингам по общим вопросам: они ежедневно проводятся в 11 угра на Даунинг-стрит, 10 и в четыре дня в Вестминстере. Еженедельные брифинги, организуемые лидерами оппозиции, теперь посвящены конкретной теме. Журналисты из «Индепендент» не посещают брифинги в знак протеста против системы лобби, а «Гардиан» не приемлет брифингов по общим вопросам. Однако, как и все остальные журналисты, сотрудники этих газет используют другие официальные и ведомственные источники, а также общаются с депутатами по правилам лобби. Премьер-министр не приходит на брифинги на Дау-нинг-стрит, предпочитая давать интервью СМИ. Брифинги проводит пресс-секретарь премьер-министра, которого никогда не называют по имени, а только обтекаемо: «Даунинг-стрит полагает…», «Министры считают…» и т. д.

[...]

«Лобби» сегодня составляют около 150 журналистов из списка парламентского пристава, как было заведено в 1884 году. Их следует отличать от репортеров с галереи для прессы, освещающих дебаты, и от очеркистов, записывающих свои впечатления от происходящего в палате. У последних, как сказал депутат от Олдершота Джулиан Критчли, «не жизнь, а малина: превосходный легкий ленч четыре дня в неделю, оплаченный владельцами их газеты; они приезжают сюда в половине третьего и рассаживаются на галерее; в половине четвертого или в четыре по четвергам делают перерыв на чашку первосортного чая; затем кропают свою статейку и отправляются спать». Их хлебом не корми — дай написать о склоках среди депутатов, однако в 1986 году вся галерея для прессы вздрогнула от хруста челюсти под ударом кулака. Два очеркиста из «Дейли телеграф» заспорили о том, кто должен писать сегодня материал. Их коллеги были потрясены. Драться за то, чтобы пойти домой, а не сидеть здесь весь день — это они еще могли понять, но такое…

[...]

На этом этапе «Гансард» еще основывался на газетных корреспонденциях, хотя и палата общин, и палата лордов обзавелись в 1812 году собственными стенографистами: им не позволялось записывать выступления в прениях еще примерно лет сто. Изначальный «Гансард» столкнулся с трудностями финансового порядка, и в 1850-х годах ему оказало помощь казначейство. Депутаты требовали более достоверных отчетов о заседаниях, нежели пересказ газетных репортажей, и в 1878 году был создан первый специальный комитет по публикации материалов, отражающих работу парламента. Тем не менее прошло еще тридцать лет, прежде чем специальный комитет решил, что правительство должно взять на себя расходы по изданию полного и подробного отчета о ежедневных заседаниях и по оплате труда стенографистов. С 1909 года оно взяло на себя ответственность за выпуск «Официального отчета», в просторечии по-прежнему именуемого «Гансардом». До тех пор работу передоверяли ряду подрядчиков, нанимавших журналистов на сдельной основе — шесть пенсов за каждые 90 слов. Отчеты по-прежнему представляли собой кое-как сшитые между собой изложения речей, почерпнутые из «Тайме», и примечания. Когда у составителя набиралось достаточно материала, он отправлял брошюру в Канцелярское бюро и получал за нее плату. Брошюра могла выити в свет через месяц после проведения дебатов.

[...]

Правило, запрещающее секретарю записывать речи, было подтверждено в 1640 году, когда помощником клерка был назначен мистер Рашворт, а годом позже распространилось и на депутатов. Они не имели права делать списки или печатать речи, которые собирались произнести в парламенте, и выносить их за пределы палаты. В 1681 году палата приняла решение о том, что только результаты голосований и протоколы ведения заседаний можно публиковать ежедневно. С тех пор так и было, за исключением 1702 года. Данные об участии в голосовании отдельных депутатов не публиковались регулярно до 1836 года, а после перечни участвовавших в голосовании разделением обнародовались на постоянной основе, хотя Эдмунд Бёрк рекомендовал делать это еще в 1770 году. Иногда списки голосовавших публиковались в ходе предвыборных кампаний — так было уже в 1689 году, хотя тогдашние выборы ничем не напоминали нынешние.

[...]

В Средние века кое-какая ограниченная информация о деятельности парламента все же просачивалась за его стены. Парламентские акты доводились до сведения судов графств, а клерки по требованию предоставляли рукописные отчеты о судебных процессах — по одному пенни за десять строк Члены парламента отчитывались перед своими округами, требуя себе жалованье в те дни, когда получали плату от своих избирателей. Сообщается, что в 1449 году депутат от Лайм-Реджиса «остроумно описывал деяния парламента». Подобные упоминания редки и совершенно исчезают к концу XVI века, когда отмерла и практика выплаты жалованья депутатам избирателями.

[...]

Правительство Северной Ирландии первым обрело самостоятельность в силу соответствующего Акта от 1920 года, наделившего Северную Ирландию собственной исполнительной властью (в лице премьер-министра и кабинета) и двухпалатным парламентом, оставив, однако, иностранные дела, оборону, таможню и акци зы и некоторые другие дела в ведении британского правительства, а большинство законодательных полномочий сохранив за Вестминстерским парламентом. Так продолжалось до 1972 года, когда общественные беспорядки положили конец национальному самоуправлению.

[...]

Ассамблея наделена весьма ограниченными законодательными полномочиями, состоящими в издании вторичного законодательства. Во всем остальном она действует наподобие общенационального парламента; например, члены Ассамблеи могут задавать вопросы Первому секретарю; издаваемые распоряжения должны быть предварительно одобрены всей палатой. Ассамблея также может вести дебаты по всем вопросам, касающимся Уэльса, а не только по представляемому ей ограниченному кругу законов. Общенациональный парламент надзирает за ней строже, чем за шотландским парламентом: Комитет по государственному бюджету палаты общин и парламентский уполномоченный по делам администрации могут принимать к рассмотрению случаи нарушений, входящие в компетенцию Ассамблеи Уэльса, однако потом представлять ей доклад. Ограниченные полномочия Ассамблеи сейчас пересматриваются, но вряд ли это повлечет за собой какие-то фундаментальные изменения. Случись такое, пришлось бы изменить количество валлийских депутатов, но поскольку сейчас основное законодательство все еще возложено на британскиий парламент, о сокращении их числа не может быть и речи.

Напоследок, хоть это и не менее важно, следует поговорить о парламентах Шотландии и Уэльса. Когда в 1997 году к власти пришло правительство лейбористов, оно обязалось провести референдумы в Шотландии и Уэльсе по вопросу учреждения в этих областях собственной законодательной власти. Подавляющее большинство шотландцев высказались в пользу обретения своего парламента, а вот валлийцы не были уверены в необходимости создания Ассамблеи. Шотландский парламент обладает большими полномочиями, в том числе в области налогов, чем Ассамблея Уэльса. Последняя не наделена и законодательными полномочиями, которые есть у шотландского парламента и Ассамблеи Северной Ирландии (ее деятельность была приостановлена из-за политических осложнений).

[...]

Таких комитетов пять, в том числе Объединенный комитет по консолидации; Комитет по правам человека; Комитет по реформе регулирования; Комитет по правительственным постановлениям и переработке налогового законодательства. Об одном из них, Комитете по реформе регулирования, мы уже говорили. Самым важным из этих комитетов является Объединенный комитет по правам человека, созданный после вступления в силу Акта о правах человека в 1998 году. Его задача — рассматривать вопросы, связанные с соблюдением прав человека в Соединенном Королевстве (но не индивидуальные случаи), и изучать каждый правительственный законопроект как можно быстрее после его представления в палату, чтобы понять, нарушит ли он Акт о правах человека, если станет законом. Комитет также исследует действующее законодательство, чтобы при необходимости вносить в него поправки для приведения в соответствие с Актом о правах человека. В него входят двенадцать человек: шесть из палаты лордов и шесть из палаты общин, а возглавляет его депутат-лейборист.

[...]

Цель парламентского уполномоченного — защитить права пострадавших от несправедливости и вместе с тем обеспечить высокий уровень государственного управления. При выявлении серьезных просчетов омбудсмен может дать рекомендации данному государственному органу о том, как исправить свою вину и какие действия предпринять, чтобы то же самое не повторилось в будущем. Омбудсмен не располагает средствами для принуждения к выполнению своих рекомендаций, однако их почти всегда принимают. Комитет оказывает важную поддержку в работе омбудсмена, и в то же время доклады парламентского уполномоченного позволяют комитету лучше разобраться в механике правительственных департаментов и других органов исполнительной власти.

Основная работа и цели специальных комитетов почти не изменились с 1979 года, когда соответствующий парламентский акт учредил широкий круг комитетов и определил, каким образом они должны действовать. Однако кое-какие перемены произошли, и мы опишем их вкратце. Список действующих комитетов подстраивался под новые реалии, например создание новых департаментов. На сегодняшний день в парламенте 18 комитетов: по культуре, СМИ и спорту; по обороне; по образованию и профессиональной подготовке; по экологии, питанию и сельским делам; по вопросам здравоохранения; по внутренним делам; по международному развитию; по конституционным вопросам; по делам Северной Ирландии; офис заместителя премьер-министра (по делам жилищного строительства, планирования, местных органов власти и регионов); по науке и технологиям; по делам Шотландии; по торговле и промышленности; по транспорту; по финансам; по делам Уэльса; по труду и пенсиям. Сфера их компетенции все та же: «изучать расходы, управление и политическую линию данного правительственного департамента и связанных с ним государственных структур». К последним могут относиться органы исполнительной власти или регулятивные органы. Например, Комитет по финансам может заслу шать Управление финансовых операций, занимающееся надзором и регулированием в сфере финансовых операций, осуществляемых в Великобритании.

[...]

С 1970 года палата лордов тоже стала учреждать специальные комитеты по отдельным вопросам. Они гораздо меньше, состоят из 7— 12 пэров и рассматривают особую тему или, что бывает чаще, законопроект — как правило, внесенный одним из депутатов. В последние годы два больших специальных комитета изучали проблемы абортов и защиты животных. В 1979 году законопроект лорда Холсбери о защите подопытных животных поступил в специальный комитет по совету лорда Гоутона — давнего борца за права животных. После 16 заседаний, заслушав великое множество свидетельских показаний, лорды приняли сильно пересмотренный законопроект, который застрял в палате общин. В конечном счете вся эта работа принесла свои плоды: в 1986 году правительство внесло в палату общин собственный законопроект о животных, используемых в научных целях, и в ту же сессию он обрел силу закона.

[...]

В палате лордов два самых важных специальных комитета — это Комитет по европейским сообществам и Комитет по науке и технологиям. Палата также использует процедуру изучения правительственных законо проектов в специальных комитетах и учреждает комитеты по отдельным вопросам: например, по безработице в 1981 /82 году или по причинам и последствиям дефицита баланса торговли промышленными товарами в 1984 году. Последний представил в 1985 году доклад, который привлек к себе большое внимание своим качеством и предупреждениями, касающимися политики правительства.

[...]

Большая часть обращений в Комитет по привилегиям связана с газетными публикациями, которые якобы подрывают репутацию палаты общин. Иногда одни депутаты позволяют себе уничижительные замечания в адрес других, как, например, в письме депутатки Винни Эвинг в газету «Скотсман», написанном в сессию 1967/68 года — это было последнее обращение такого рода в Комитет по привилегиям. Другие жалобы вызваны утечкой информации из специальных комитетов, недозволенной публикацией их отчетов или тем, как вели себя свидетели, вызванные в специальный комитет по поправкам к законопроекту об абортах в 1982/83 году. Если взглянуть на список жалоб, видно, что депутаты теперь более стойко выдерживают нападки прессы и воскресные заявления своих коллег. С 1983 года Комитет по привилегиям представлял отчет только один раз за каждую парламентскую сессию.

Это старейший специальный комитет палаты общин, учрежденный в 1630 году, однако он собирается лишь тогда, когда палата сообщает ему о нарушении своих привилегий. О них было впервые заявлено в петиции палаты общин к Генриху IV в 1404 году на том основании, что «члены палаты общин могут свободно заниматься государственными делами в палате, без того чтобы их беспокоили или прерывали». К концу XVI века парламентарии потребовали себе у монарха четырех привилегий, и до сих пор после избрания каждого нового парламента спикер провозглашает их в таких словах: «От имени и по поручению палаты общин, в смиренном прошении заявляю права на ее древние и неоспоримые права и привилегии, а именно: на свободу высказываний во время дебатов, свободу от ареста, свободу доступа к Ее Величеству, когда того потребуют обстоятельства, и чтобы всей ее работе давалось наиболее благоприятное толкование».

[...]

Иногда специальный комитет может изменить политику правительства; например, после того как комитет по внутренним делам представил в сессию 1979/80 года доклад о законе, позволяющем полиции задерживать и обыскивать на улице подозрительных лиц, правительство от него отказалось; комитет по сельскому хозяйству убедил правительство ужесточить правила проведения опытов на животных. В ответ на запрос парламента в июне 1986 года премьер-министр перечислил около 150 рекомендаций специальных комитетов, сделанных с марта 1985-го по март 1986 года, с которыми правительство согласилось. Доклады специальных комитетов предоставляют «заднескамеечникам» правительственной партии и депутатам от оппозиции ценное оружие во время дебатов и «правительственного часа». Председатели и члены специального комитета устраивают пресс-конференции, чтобы сделать эти доклады достоянием гласности, а перекрестные опросы свидетелей проводятся публично и освещаются средствами массовой информации. Воздействуя на общественное мнение, можно повлиять и на стратегию правительства. Вот почему «хлысты» стараются добиться, чтобы в комитетах «царил порядок» с партийной точки зрения.

[...]

Комитеты собираются раз или два в неделю в период работы палаты, а иногда и во время каникул. От члена специального комитета требуется не просто «просиживать штаны»: его присутствие не будет иметь никакого смысла, если явиться на заседание, не прочитав толстой стопки документов, поступающих каждую неделю, и не ознакомившись с другими материалами по существу дела. Комитеты собираются на верхнем этаже, и обстановка в помещениях сильно отличается от зала заседаний постоянного комитета. Депутаты — сплошь «заднескамеечники» — сидят за столом в форме подковы с председателем в центре, а за отдельным столиком напротив председателя помещается стенографист. Свидетели занимают место за столом с противоположной стороны комнаты, вместе с посетителями и прессой, присутствующей на большинстве заседаний с заслушиванием свидетелей. В некоторых комитетах перекрестный допрос проводится частным порядком, если дело щекотливого характера, и полученная информация не публикуется в отчете.

[...]

Строптивых свидетелей вызывают повесткой, и, в конце концов, они не могут не явиться. В 1982 году Артур Скаргилл, председатель Национального союза шахтеров, не пришел, однако ему прислали повестку с неумолимым заместителем парламентского пристава — мисс Фрамптон. Другие свидетели, являющиеся на заседание специального комитета, могут столкнуться с неожиданными вопросами. Как вспоминает Майкл Чекленд из Би-би-си, первый вопрос, который ему задал в 1987 году на заседании специального комитета по телерадиовещанию Кит Ваз, депутат от Восточного Лестера, звучал так: «Почему вы уволили мою сестру?» Представителям общественных организаций гораздо сложнее приспособиться к специальным комитетам, чем министрам, но и они тоже должны публично отчитываться перед парламентом за свою деятельность, затрагивающую жизнь стольких людей, — это важно с точки зрения ответственности. Джон Голдинг указывает, что, будучи министром, он мог просто сказать: «Я получил информацию из вышестоящих инстанций о том, что…», но теперь депутаты могут мучить допросами и высшее руководство.

[...]

Недовольство путаными специальными комитетами семидесятых привело к созданию в 1976 году специального комитета по процедурным вопросам, который представил свой доклад два года спустя. Комитет пришел к выводу, что при любой схватке за власть меж ду правительством и парламентом чаша весов перетянет в сторону правительства. Рациональная система специальных комитетов могла бы предоставить каждому депутату в отдельности случай «повлиять на решения палаты», но, хочется верить, не в ущерб ей самой. Комитет предложил учредить 12 комитетов для изучения всех аспектов работы ключевых министерств, в том числе их политики и расходов.

[...]

К середине XIX века палата общин стала использовать специальные комитеты для проведения самых важных исследований социально-экономических условий того времени: детского труда, работы на заводах и законов о бедных. В каком-то смысле они способствовали изменению хода истории. Помимо регулярных комитетов в 80-е и 90-е годы XIX века в каждую сессию учреждалось около тридцати специальных комитетов.

[...]

Когда в 1979 году лидер палаты Норман Сент-Джон Стивас ввел новую департаментскую структуру специальных комитетов для надзора за работой отдельных правительственных департаментов, он заявил, что это «может стать самой важной парламентской реформой столетия». На самом деле в использовании специальных комитетов для контроля за исполнительной властью нет ничего нового, несмотря на то, что в докладе Комитета по процедуре в 1959 году от них отказывались как от «радикального конституционного нововведения». Ничего подобного — просто тот самый специальный комитет по процедурным вопросам горел желанием помешать расширению полномочий «заднескамеечников».

[...]

С 1998 года правительственные расходы пересматриваются ежегодно. Этим занимается министерство финансов, и правительственные департаменты обращаются к нему с просьбой о дополнительных средствах (или о сохранении в прежнем объеме существующего бюджета), которые рассматриваются сотрудниками министерства. Этот процесс сопровождается долгими и порой ожесточенными спорами, ведущимися публично и частным образом, между руководителями департаментов и казначейством. Члены парламента не играют в нем никакой роли, черпая информацию из прессы. Обзор расходов на три года вперед публикуется в июле.

[...]

Согласно Закону о государственном бюджете 1998 года, эту подборку дополнил еще один доклад, представляемый Государственным бюро по аудиту, которое, будучи независимым органом, должно изучить и утвердить договоренности и допущения, на которых основываются налоговые прогнозы казначейства. Все эти документы доступны не только для депутатов, но и для общественности; представители финансового, промышленного и коммерческого секторов изучают их со всем тщанием.

[...]

Парламент даже не держит под своим контролем всех государственных расходов. Голосование проводится по сметным предложениям, а эти суммы покры вают только около половины всех расходов государства — лишь те, что контролирует Уайтхолл. Сюда не входят деньги, потраченные, например, местными властями. Более того, в сметных предложениях приводятся цифры годовых расходов, а это далеко не полная картина. В нее не входят долгосрочные обязательства типа введения новой схемы выплаты государственных пенсий и их влияния на будущие расходы. Ежегодные сметные предложения — неподходящее средство для изучения расходов, вытекающих из парламентских актов или политических решений. Они даже не дают депутатам возможности обсудить весьма важные и непростые вопросы, связанные с правительственными расходами, например на новые системы вооружений.

[...]

Палата общин голосует за предоставление денег сразу на год для определенных целей; незадействован-ные суммы обычно возвращаются в казну. Правительство представляет свою годовую смету — деньги для управления страной на следующий финансовый год — в самом начале сессии. Смета подразделяется на классы по группам департаментов, а затем на «голосования», с еще более подробными уточнениями относительно того, как эти средства должны быть потрачены. Палата голосует и дает разрешение на расходование средств из Государственного фонда обычно в конце июля, чтобы скрепить весь этот процесс печатью закона. В каждую сессию, как правило, принимаются два дополнительных законопроекта об ассигнованиях. Первый, принимаемый в начале сессии, предоставляет средства на оборону, бюджетную сферу, администрацию палаты общин и «дополнительную зимнюю смету». Второй, обычно принимаемый в конце марта, компенсирует любой дефицит в заканчивающемся финансовом году и за предыдущий финансовый год.

[...]